Развратная  - Маша Моран

– Да, конечно.

– Все то же самое, но на двоих.

Официант кивнул и быстро удалился. Вика глухо пробормотала:

– Я не голодна.

– Это я уже поняла. – Лена скрестила руки на груди. – Вика, я… Не знаю, как сказать… Прости, но я обескуражена. Честно.

Вике хотелось что-нибудь сломать. Она ощущала физическую необходимость в насилии. С ней давно уже такого не случалось. Неконтролируемый приступ гнева, черной ярости. Она не знала, на кого злится, но эмоции плескались через край. Ей стоило огромного труда подавить их.

– То, что ты сейчас говоришь… – Она в упор посмотрела на Лену. – Я не верю этому.

– Еще бы! Он ведь твой муж!

– Да, мой муж. И у нас все хорошо в семье.

– Вика… Я помню, сколько раз ты выручала меня в интернате. А я даже «спасибо» тебе не говорила. Ты почти всегда брала вину на себя. Покрывала всех нас, когда мы бегали на свидания. Давала списывать домашку…

– Я делала это не из доброты душевной. – Вика не смогла сдержать горькую ухмылку. – Мне казалось, что если учителя будут постоянно жаловаться на мое поведение, то родители заберут меня из интерната.

– О-о-о… Я не знала… Тем не менее, я рада, что они не забрали тебя. Это было самое счастливое время в моей жизни. Благодаря нашему маленькому братству. – Лена мечтательно прикрыла глаза. – Рома как-то случайно проболтался, что ты учительница. Я попросила его познакомить нас. А он ответил, что ты ненавидишь все, что связано с твоей работой. И работаешь лишь затем, чтобы досадить ему и упрекать в том, что он плохо тебя обеспечивает. И он сказал это в присутствии многих людей.

В голове все перемешалось. Вика пыталась зацепиться хотя бы за одну мысль, но они ускользали, оставляя пустоту. Как будто она стояла на краю обрыва за мгновение до прыжка. И вроде бы хочется жить. Но и бороться больше нет сил.

– Он не мог так сказать… Он знает, как сильно я люблю свою профессию…

Вика поняла, что не смогла сдержать слезу. Она вырвалась на свободу и быстро побежала по щеке. За ней устремилась следующая. Лена обняла ее за плечи.

– А знаешь что… Я ему завтра все выскажу! Прямо при начальстве.

Вика вытерла ладонью щеки. Нет-нет-нет, она не будет плакать. Больше не будет.

– Не надо ему ничего высказывать.

– Надо! Я посмотрю, что он придумает в этот раз. Прямо с утра устрою ему сюрприз.

Вика пыталась взять себя в руки. Она вдыхала ароматы кофе и корицы, заменяя ими вонь предательства. Неужели, Рома мог такое сказать о ней? Чем она заслужила подобные слова? Чем?!

– Вик, не молчи! Эй! Скажи что-нибудь! – Лена потрепала ее по плечу. – А давай ты завтра приедешь и устроишь ему разнос?!

Вика хмыкнула:

– Я завтра работаю. – Она все никак не могла поверить Лене. И все же глубоко внутри, в душе, откуда-то знала, что это правда.

– Тогда я сама!

Что-то в словах Лены царапнуло. Вика нахмурилась и по-детски шмыгнула носом:

– Не нужно ему ничего высказывать. Я сама разберусь. Да и к тому же… Он ведь в командировке.

– В какой еще командировке?! – Лена едва ли не подпрыгнула.

Вика нахмурилась. Ужасное подозрение сжало невидимым кулаком сердце:

– В Питере. Вчера с утра уехал…

Брови Лены медленно поползли вверх, застыв посередине лба двумя полумесяцами:

– Я не знаю, что он там тебе наговорил, но ни в какую командировку он не уезжал. Он вообще в них практически не ездит. Раза два в год, не больше – американцы сами к нам приезжают.

– Постой…

Вика пыталась осмыслить все сказанное. В голове никак не укладывалось. Лена что-то путает. Или врет. Господи, конечно! Не ожидала, что у такого мужчины, как Рома, может быть ничем непримечательная жена наподобие Вики. Она упрямо сжала челюсти.

– Лена, зачем ты мне это говоришь? Чего добиваешься?

– Ты о чем?! – Лена выглядела искренне удивленной.

– О том, что Рома не ездит в командировки. Зачем мне врешь?

– Вру?! Вик, я все понимаю, но… Это уже слишком! Сегодня Рома был на работе. Ушел, между прочим, раньше. У меня документы из-за него повисли. А если мне не веришь и считаешь, что я могу лгать, приходи завтра сама.

Вика в упор смотрела на Лену. Ты выглядела одновременно и возмущенной, и обиженной, и расстроенной. Неужели, это все правда? Но ведь… Да что же происходит?

– Никуда я завтра не пойду.

– Вот и зря! Приходи и убедишься сама. Последний раз он выезжал… Дай подумать… В марте. Да, точно. Между пиарщиками еще целая битва разразилась, кто поедет вместе с ним.

Вика закрыла глаза и потерла их. Пульсация в висках стала нестерпимой.

– Этого не может быть, Лена. Нет. Он ездит очень часто. Почти каждые два месяца.

– Викуль… Я не вру. И ты можешь в этом убедиться в любое время. Думаю, адрес ты знаешь.

Пальцы впились в мягкую диванную обивку. Если она сейчас же что-нибудь не сломает, то сердце просто остановится. Сквозь стиснутые зубы Вика снова выдавила:

– Никуда я не поеду.

– Ну хочешь я тебе фото пришлю?! Сфотографирую его и…

– Нет. – Вика нетерпеливо перебила Лену. – Мне нужно все обдумать.

– Да что тут обдумывать? Он тебя обманывает, а ты собралась думать?

– Лена, я разберусь. Поверь. Если ты меня не обманываешь, – на этих словах Лена закатила глаза, – если ты меня не обманываешь… Я придумаю, что делать.

– Что делать?! Набить ему морду и кастрировать.

Вика невесело улыбнулась. Это проще простого. Она знает, к кому обратиться. Мысль о Павле странным образом отрезвила и позволила собраться, взять себя в руки.

– О Роме мы поговорим потом. Расскажи, что у тебя приключилось?

Лена удивленно моргнула, как будто не понимала, о чем Вика ее спрашивает.

– И это все? Вся реакция? Роман обманывает тебя, шляется неизвестно где, а ты собираешься решать мои проблемы?

Вика старалась дышать ровно и глубоко. Руки и ноги словно окаменели от напряжения. Даже пальцы не гнулись. Сердце вроде бы и билось, исправно качая кровь, гнало ее по артериям. Но ей казалось, что внутри лишь выжженные головешки. Ее нутро медленно тлело. Органы превратились в черные угли. Они тяжелыми камнями оседали в животе и горле, вызывая тошноту. А вены вместо крови заполнил пепел. Она знала, чувствовала пресловутой женской интуицией, что Лена не обманывает. И что ей теперь остается? Делать то, что она умеет: решать проблемы других. В этом она разбирается прекрасно. Во всем, кроме своей жизни.

– Рассказывай, что произошло?

– Ох, ладно… Я уже и забыла, из-за чего позвонила. – Лена потерла лоб. – Все из головы вылетело.